[Часть первая] [Часть вторая] [Часть третья] [Часть четвертая]
После великолепной песни Совы-куна (ведущего фестиваля Анимау, проходящего в славном городе Уфе) (надо сказать, что девушки в зале рвали на себе одежду и кричали примерно следующее «Сова-кун, ты мой герой! Я хочу от тебя детей!»), первый акт был закончен, и жури принялись за работу, а зрители покинули места в зале.
Первым делом Тзинчист и Александр решили пообедать. Благо тут уже работало мейд-кафе. К сожалению, от фансервиса горничных в мейд-кафе были только костюмы, а ни каких “Здравствуйте, хозяин!” и т.д не было. Хотя внутреннему возмущению Тзинчиста предела не было, вида он не подал. Взяв себе роллы с морским окунем, он уселся за свободный столик. Александр, тоже взявший ролы с чем-то вкусным, присоединился к застолью. Они поедали чудеса японской кухни и вели беседу на счет того, как реализовать задания фотоохоты. Видимо, коньяк благоприятно действовал на журналиста, ибо он, в повседневности так плохо обращавшийся с палочками, сейчас же был дьявольски точен и быстр. Мимо прошел совсем мелкий викинг со своей мамой. «Вот он, злобный няш». – решили креативщики и принялись еще быстрее уничтожать роллы в своих желудках.
«Где же, где же этот маленький викинг?!» – негодовал Тзинчист, наматывая десятый круг по филармонии. Но злобный няш был неуловим. В очередной раз заскочив за кулисы, журналист увидел, как фотограф снимает сцену «Не сдавайся!». Отвесив кучу советов по постановке, Тзинчист дал-таки отснять Александру эпичную сцену.
К этому моменту в мозгу Тзинчиста созрел гениальный план по съемке хентая. Сама концепция была экспроприирована с одной фотографии группы Turmion Katilot и зарисована в блокноте.
Концепт назывался «Мнимый Куннилингус», и был полностью невинен и бесконтактен. Идея явно пришлась по душе и фотографу. По крайней мере, он дико смеялся. Осталось найти актеров для фото. На мужскую роль Тзинчист пафосно пожертвовал себя (на самом деле ему это было в радость, но для придания трагичности и безысходности был добавлен вздох: «Так и быть»). Итак, они отправились искать особу женского пола, которая согласилась бы на подобный эксперимент. Но к кому бы они ни подходили, смотрели на журналиста и фотографа отнюдь не добрым взглядом. «Извращенцы последние!» – говорил взгляд благоверных девушек. «Возможно, они отказываются из страха быть осмеянными?» – думал Тзинчист, находивший в этом процессе кучу веселья. «Прослывем извращенцами», - сказал он Александру. – «И нас потом, вероятно, сожгут на костре женской инквизиции».
И ходили они так, пока не нашли викинга у фотоугла. Сделав фотосет злобного няша, скитальцы снова двинулись в поисках модели для хентая. Уже изрядно потеряв в морали, они решили спросить совета у координатора фотоохоты Ксен. Ксен сильно понравился хитроумный план хентайного сета, и она посоветовала модель. Правда, с небольшими изменениями, но хентай был отснят уже через 10 минут. Не успели журналист и фотограф выдохнуть и нарадоваться, как прозвенел звонок на следующий акт.
Фото: А.Овечкин
Продолжение следует…
В зале находились люди различного сорта, возраста и вида: от представительных дяденек до обычных школьников, от мала до велика, от шикарных косплейных костюмов до полуголых.
И вот они появились. Ведущие. Господин Анкорд и госпожа Лоли-мать. Скромненько объявив начало фестиваля, они уступили место феерической сюжетной завязке. В начале Тзинчист понимал лишь мизерную долю, но потом все встало на места.
А тем временем совсем рядом происходила сцена из разряда легкого юри, из-за чего Тзинчист аж прикусил губу, и яростно дергал Александра фотографировать. Одна девочка гонялась за другой и жмякала ее за 
Фотограф и и журналист отправились за кулисы. Тут стоял кипеш и бушевал ахтунг. Кто-то дошивался, кто-то красился, кто-то делал и то, и другое, причем одновременно. Кому-то клеили бороду. Откуда-то издали доносились крики Анкорда «ВОТ ЭТО КОСПЛЕЙ!». За шторками-ширмами переодевались девушки. Однако подглядеть бы было слишком палевно, поэтому Тзинчисту пришлось с грустью расстаться с этой затеей. Около стены лежала морда дракона, а также черный гроб и такое же черное надгробие. «Хороший знак!» – с улыбкой подумал журналист, глядя на это предвестие веселья.
Некоторых продавцов Тзинчист знал еще с прошлого Katatsumuri. Конкретно его интересовали неко ушки. И как на прошлом фестивале, журналист их себе покупает. В этот раз рыжие правда. Но ачивмент получен, стата +5 к каваю прокачена. Ушки надеты.
Утро. Ничего не предвещающее утро. Пивная сухость во рту. Запах копченого леща. Будильник, дребезжащий «Mein Land» Rammstein’a… Именно так начиналось утро Тзинчиста 14 апреля 2012 года, в день проведения великого межрегионального фестиваля, что на языке русичей трактовалось как «Улитка 2012 «Драконы и Охотники».
Давным-давно в далеком-далеком городе Оренбурге проходила 
